Еще одно размышление на сон грядущий…
Гражданин Петухов был человеком математически одарённым. Не в смысле высшей математики — упаси боже. А в том самом простом, бытовом смысле, который никто не преподаёт, но все каким-то образом осваивают к годам тридцати. Он умел считать. Умел ожидать. И умел — с хирургической точностью — разочаровываться.
Это был настоящий талант.
Ожидал от жены борща — получал суп. Сальдо: минус борщ. Ожидал от начальника премию — получал благодарность в устной, то есть совершенно невесомой форме. Сальдо: минус деньги. Ожидал от отпуска моря, солнца и лёгкости бытия — получал перегретый автобус, ссору из-за крема от загара и хронический отит. Сальдо: минус отпуск, плюс антибиотики.
К пятидесяти двум годам внутренний баланс Петухова представлял собою зрелище, от которого любой аудитор ушёл бы в запой.
Формула между тем была проста. Даже элегантна, если смотреть со стороны и не быть Петуховым.
Разочарование = Ожидание — Реальность.
Всё. Никакого высшего пилотажа. Школьная арифметика. Ждёшь десять — получаешь пять — имеешь пять единиц чистого, незамутнённого разочарования. Ждёшь двадцать — получаешь те же пять — и вот уже пятнадцать единиц, и это не просто разочарование, это экзистенциальный кризис с осложнениями. А если ждёшь ноль? Получаешь те же пять — и это уже, простите, радость. Неожиданная, незаслуженная, почти неприличная по интенсивности радость от совершенно ординарных пяти единиц.
Петухов эту формулу знал. Теоретически. Но теория у него как-то не конвертировалась в практику. Как диета, которую понимаешь умом, но желудок живёт по другому уставу.Сосед его, Аркадий Семёнович Блюм, был устроен принципиально иначе. Человек, на первый взгляд, совсем не выдающийся. Лысоватый, в неизменном вязаном жилете, с привычкой жевать что-нибудь в задумчивости — сушку, карандаш, очки, если карандаша нет. Работал где-то в проектном институте на должности, которую никто не мог с первого раза запомнить. Жил тихо, без претензий, без видимого трагизма.
Петухов долгое время считал его просто скучным. Потом пригляделся и понял: не скучным. Свободным.
Аркадий Семёнович жил по принципу, который сам формулировал так: «Я не жду — я наблюдаю».
Когда на работе давали премию — он удивлялся, радовался, угощал коллег пирожками с капустой из соображений, ему одному понятных.
Когда не давали — пожимал плечами и молчал с видом человека, который давно закрыл этот гроссбух.
Когда жена готовила борщ — говорил спасибо за борщ. Когда суп — говорил спасибо за суп. Когда однажды не приготовила ничего, потому что уходила к маме с ночёвкой, — вышел на угол, купил пирожок, съел на лавочке, посмотрел на голубей. Сказал вслух: «Хорошие голуби». И вернулся домой в полном душевном порядке.
Петухов за ним наблюдал с нарастающим раздражением, которое было, если честно, завистью в тонкой маскировке.
— Слушай, — спросил он однажды, не выдержав, — тебе что, вообще ничего не надо? Ты ни к чему не стремишься?
Аркадий Семёнович пожевал сушку, подумал.
— Отчего же, — сказал он. — Стремлюсь. Хочу. Всё как у людей. Но я научился хотеть тихо. Внутри. Без объявления. Потому что как только громко объявляешь — жизнь слышит и начинает выпендриваться. У неё своя программа, понимаешь? И она тебя не читала.
— И как же ты тогда не разочаровываешься?
— А я меняю числа в формуле, — сказал Аркадий Семёнович с той простотой, которая хуже любой сложности. — Не реальность — куда ж её менять, она как погода. Я ожидание уменьшаю. Довожу до разумного. Иногда до нуля.
— И всё?
— И всё. Ноль минус реальность — это уже подарок. Любой результат в плюс.
Петухов посмотрел на него долго. Потом на голубей. Потом снова на него.
— Это что, философия такая?
— Нет, — сказал Аркадий Семёнович. — Это бухгалтерия.
Надо сказать, что Петухов был человеком не злым и не глупым. Он был просто воспитан иначе. Воспитан на том, что нужно хотеть большего, стремиться к лучшему, держать планку и не опускать руки. Всё правильные слова. Красивые. Только никто не объяснил, что планка — это и есть ожидание, и что чем она выше, тем больнее под неё не допрыгнуть.
Его учили ставить цели. Не учили — как относиться к промежутку между целью и результатом. А в этом промежутке, между прочим, проходит большая часть жизни. Причём лучшая.
Петухов вспоминал собственные разочарования с внезапной бухгалтерской ясностью.
Женился с ожиданием большой любви — она была, но другая, не та, которую рисовал. Сальдо — минус выдуманная любовь, плюс настоящая. Но выдуманную было жалко, и настоящую из-за этого недооценил.
Сын вырос не тем, кем должен был по его, петуховскому, проекту. Стал художником, хотя планировался инженер.
Ожидание — инженер. Реальность — художник. Разочарование — один инженер. А то, что художник получился хороший, в колонку радости не записал. Потому что в бланке стояло другое.
Жизнь, выходит, давала ему пятёрки. Но он ждал десяток, и поэтому всё время чувствовал себя обделённым.Переломным стал момент совершенно незначительный, как это обычно и бывает с переломными моментами.
Аркадий Семёнович постучал в дверь в воскресенье утром и протянул бумажный пакет.
— Пирожки. С капустой. Жена напекла лишних.
— С чего это? — удивился Петухов.
— Ни с чего, — пожал плечами сосед. — Просто так.
И ушёл. В вязаном жилете, со своим вечным видом человека, который уже давно никуда не торопится.
Петухов стоял в дверях с пакетом и чувствовал что-то необъяснимое. Потом объяснил — всё-таки человек он был математический.
Он не ждал пирожков. Совсем. Ожидание было равно нулю.
Реальность оказалась — пирожки. Тёплые. С капустой.
Сальдо: плюс пирожки.
Чистый, незамутнённый, абсолютно незаслуженный и именно поэтому совершенный плюс.
Он съел один прямо в коридоре, не снимая тапок. Подумал о сыне-художнике. О жене с её супом. О начальнике с его устной благодарностью.
И впервые за долгое время пересчитал всё это без колонки «ожидалось».
Вышло неожиданно много.Мораль этой истории, как и всякая приличная мораль, проста до неловкости.
Жизнь не злая и не добрая. Она не обязана совпадать с вашими расчётами — она их не видела и не визировала.
Разочарование — это не то, что она вам делает. Это то, что вы сами себе начисляете, когда выставляете счёт, который никто не заказывал.
Уменьши ожидание — уменьшится разочарование. Обнули ожидание — и любой результат станет неожиданным подарком.
Это не пессимизм. Это не призыв ни к чему не стремиться.
Это просто бухгалтерия.
Чистая. Честная.
С положительным сальдо.
Комментарии